Одна нога вытянута, другая согнута, я посередине, вхожу с большой амплитудой и хлопком, постель скрипит. Я люблю, когда любовь сопровождается этими звуками. Но Свету эту смущает, тем более, что сегодня мы ночуем у моей матери, она боится, что та что-нибудь услышит. Я же наоборот этого хочу, и когда к звукам нашей энергичной ебли добавились Светкины стоны, я не выдержал и кончил, тоже со стоном и зубным скрежетом. Я был бы рад узнать, что Катя (я всегда называл маму просто по имени, ей еще не было и сорока) еще не спит и слышит нас в своей спальне. Может, она сейчас мастурбирует, представляя, что я делаю с женой? Впрочем, мы уже закончили. Я вынимаю член из Светы и, как обычно, шутя, предлагаю ей его облизать: она, как обычно, отказывает, предложив мне сделать это самому. Спасибо большое. Вскоре Светка заснула. Я натянул трусы, выскользнул из комнаты, закрыл дверь и направился на кухню в надежде чем-нибудь поживится. У приоткрытого холодильника сидела на корточках Катя и вылизывала стаканчик йогурта. Она была в ночной белой сорочке и трусах. Я замер на месте, но она заметила меня – и ничего не сказала, продолжая есть йогурт. – Ложка не нужна? – спросил я наконец. – Не-а, – ответила она. – Так вкуснее. – А, ясно. – Я не знал, что еще сказать. – Хочешь? – спросила она, протягивая мне другую баночку. – Ага, – промямлил я и подошел ближе, попав в луч света из холодильника. Я присел на корточки рядом с мамой и взял баночку. Ее голые коленки соприкоснулись с моими и я понял, что скоро выдам себя – мой братец кролик не мог не отреагировать на это. Но то, что я услышал из ее уст вслед за этим утроило эффект: – Хорошо кончил? Я едва не поперхнулся – ей пришлось хлопать меня по спине. – Ты слышала? – мы были с ней на "ты". – Нет, вижу, – она кивнула, показывая на мои трусы. Я глянул вниз и только теперь заметил мокрое пятно спереди – следы не успевшей засохнуть спермы. Я не знал, что сказать. – Да ты не смущайся, – выручила меня Катя. – Мы же взрослые люди. И откуда бы, интересно, брались дети, если бы мужчины не кончали в женщин? – Да. Катя поднялась и пересела на табурет. – Сделай мне чайку, а? – попросила она. Пришлось включить свет. Я занялся чаем, понимая, что выгляжу нелепо – с пятном на трусах, да еще и с оттопырившимся членом. Но куда было деваться? Я налил ей и себе чаю и присел рядом за стол. Мама опять заговорила первой: – Только бы сейчас Света не вышла, а то еще вообразит себе невесть что. – Что? – не удержался я. – Ну, ты сам должен понимать. Или я выгляжу настолько старой, что такие мысли не приходят тебе в голову? – Что ты, ты выглядишь здорово. – Значит, приходят? – она лукаво улыбнулась. – А что бы ты хотела услышать? – я почувствовал, что сейчас нас понесет, но уже не мог остановиться. – Правду. – И знаете, что она сделала после этих слов? Она поставила чашку на стол, наклонившись вперед и опершись локтями о колени. Когда на женщине легкая ночная сорочка и нет лифчика… Короче, ее грудь полностью открылась моему взору, и Катя это прекрасно понимала.
– Приходят. – И как часто? – Часто. – Ах ты негодник! – она засмеялась и выпрямила спину. Но одновременно слегка раздвинула колени, так что теперь я мог видеть ее трусики. – И что же ты себе представляешь? Только откровенно, мы же как никак родственники и я обязана знать, что на уме у моего сыночка. – Но я не уверен в твоей реакции, – я пошел на попятную, видимо, сработал заложенный воспитанием механизм приличия. Но Катя не приняла моей капитуляции: – Да брось ты. Никто кроме нас не узнает. Давай, колись. Тебя же не смутило то, что я показала тебе свою грудь? А я, как видишь, не смущаюсь, сидя в неглиже перед собственным сыном в одних трусах. – Ок, ты сама попросила. – Сама, сама. Я сделала паузу, набрал воздуха в легкие, как перед прыжком в воду, и выдохнул: – Как ты у меня сосешь. Эта чертовка продолжала смеяться надо мной: – Что я у тебя сосу? – Сама знаешь что. – Нет, ты скажи. – Хуй! – "получила?",подумал я со злорадством. Но Катя продолжала меня удивлять: – И всего-то? Я то уж вообразила себе невесть что. – Что? – теперь была моя очередь поиздеваться над ней. – Ну, мало ли что. – Нет, так не честно. Говори. – Ну, я решила, что ты представляешь, как ставишь меня раком и трахаешь, а потом кончаешь в потолок. – Она опять засмеялась. – Лучше в рот, – сказал я. – Ах, вот оно что. В рот, значит. Света тебе не позволяет, надо понимать? – Нет. Она и в рот-то взять не решается, не то что кончить туда. – Ну, трахается-то хоть хорошо? – Нормально. – А она тобой довольна? – Это ты у нее спроси. – Я спрашивала. – Правда? – я оторопел. Оказывается, Света не стесняется обсуждать это с моей матерью? А со мной, черт возьми, стесняется. – И что она тебе ответила? – Твой член великоват для нее, ты иногда делаешь ей больно, ранишь матку. С другой стороны, это ее еще больше возбуждает. И еще – не забывай про клитор, она любит, когда член с ним соприкасается. – Хорошо, учту. – Я был слегка уязвлен. – Ну хорошо, – не унималась Катя. – А что ты делаешь, когда представляешь меня сосущей твой член, а? – Что-что, что делают все мужчины? Дрочу, конечно. – Дрочишь? – Катя сделала паузу. – Покажи. – Что? – не понял я. – Как ты дрочишь. Я никогда не видела, как дрочат мужчины. А мне ведь уже 38. Или ты хочешь, чтобы я померла, так ни разу этого и не увидев? Что бы ты сделал на моем месте? Убежал? Отшутился? Или ответил бы также как я? Я ответил: – Если ты действительно этого хочешь, ты должна мне помочь. – Как? – спросила она. – Раздвинь колени пошире, засунь ладошку себе в трусы и приспусти бретельки сорочки. Господа, она сделала все, как я сказал. Отступать было некуда. Я встал, снял с себя трусы и стал дрочить у нее на глазах. Ее сорочка сползала все ниже, открыв, наконец, грудь полностью. Аккуратные коричневые соски казались набухшими, ладошка, которую она запустила себе в трусики, шевелилась в такт моему кулаку. – Ты только не кончи, – попросила-потребовала она. – И ты не кончи, – ответил я. – Нет, мне можно. – Но тогда и мне можно. – Но тогда не на меня, пожалуйста. – А в тебя? – я сделал ударение на "в". – Что ты имеешь ввиду? Из меня почти выскочило автоматом "что имею, то и введу", но она меня опередила: – Но не здесь же, твоя жена может войти, ты же этого не хочешь? – Ты хотела сказать "жена моего сына"? – Перестань намекать на инцест. Я тебе еще не дала. – Но ведь дашь? – Я подошел поближе. – Дотронься до него, ну давай! Ты ведь этого хочешь. – Нам еще не поздно остановиться. – Сказала она, посмотрев мне в глаза. Но ее взгляд говорил об обратном. – Ты считаешь, что уже поздно? – Да, поздно. Я взял ее за голову и притянул к своему животу. Мой член уже сочился и я вытер его об ее щеку после чего приставил головку к ее губам. Губы не открывались. Я надавил и головка уперлась в сжатые зубы: Катя делала вид, что еще сопротивляется. Тогда я убрал член и прижал к ее губам свои яйца – те самые, что при ходьбе болтаются между ног. – Лижи! – потребовал я. Она один раз лизнула. Потом второй. Наконец, рот открылся и поглотил мою мошонку полностью. Ее левая рука прошлась по моему заду, скользнула к животу – пальцы нашли член. Какое-то время Катя продолжала лизать мои яйца и нежно подрачивать член. – Черт! – я не мог сдерживать себя, вернее, свой член – он резко вошел в Катин рот. – Да! – Я ебал ее в рот, прикрыв глаза от удовольствия. Но в какой-то момент мы поменялись ролями: теперь Катин рот ебал меня, заглатывая мой член до конца, сильно сжимая его губами и прикусывая зубами. Я потерял ощущение реальности, перестав понимать, где я, с кем я и что со мной происходит. Нескончаемая волна наслаждения захлестнула меня и не пускала на поверхность. Я не знал, молчу я или кричу, уже кончаю или еще держусь.
